В эмигрантской кассе

В эмигрантской кассе в Льеже нас подвергли строгому допросу: к какой партийной организации принадлежали в России, по какой причине эмигрировали, чем намерены заняться в Бельгии. Я предъявил удостоверение с печатью нашего большевистского военного комитета. Перед отъездом из Гельсингфорса все мы, члены комитета, прежде чем уничтожить нашу печать, написали себе удостоверения, в которых говорилось, что предъявители их направляются за границу по решению комитета ввиду провала организации.

Нас устроили на жительство в темной комнатке, которую сдавал владелец маленького кафе. Все мы трое — Валентин, латыш и я — настойчиво просили членов эмигрантской кассы поскорее устроить нас на работу, ведь для этого мы и совершили свое путешествие из Копенгагена. Это было обещано. Нам предложили учиться французскому языку, и мы обрадовались этому. На беду, мне достался учитель-грузин, отлично владевший французским языком, но, по видимому, абсолютно лишенный педагогических способностей. Мне хотелось, чтобы он произносил слова медленно и внятно, однако это у него не получалось. Мой учитель был политическим эмигрантом, преподавал он мне бесплатно и старался изо всех сил, но безуспешно…

Вскоре после приезда мне сказали в эмигрантской кассе, что я могу поступить на работу. Рекомендательную записку дал один студент-меньшевик.

Заводик, на котором я устроился, изготовлял изразцовые кухонные плиты. Меня приняли на должность слесаря-инструментальщика.

Проработав неделю, я получил от мастера записку, в которой было сказано, что мне установили плату 35 сантимов в час. Рабочий день был десятичасовой. 35 сантимов в час — это была самая низкая ставка на заводе.

This entry was posted in История Земли. Bookmark the permalink.

Comments are closed.